Шансы на выживание оффшоров в эпоху контроля

В средствах массовой информации то и дело мелькают заголовки, убеждающие нас в том, что по вине налоговых гаваней в отсталых странах голодают дети, мир захлебывается в волнах очередного экономического кризиса, а работникам бюджетных структур замораживают зарплаты – в то время как на Мальдивах и Багамах загорают сомнительной репутации предприниматели, швыряясь «отмытыми» через оффшоры пачками банкнот.

Война с низконалоговыми юрисдикциями развернулась широко и активно. Правда, ведется она довольно странно и непоследовательно.

Оффшорные схемы не являются порождением современной эпохи. Если подробнее изучить историю развития мирового бизнеса, то подобные механизмы можно отыскать, к примеру, еще во времена древних Афин (когда купцы, избегая уплаты пошлин, введенных властями полиса, специально вывозили товары за его пределы – на территории с низкими или нулевыми сборами).

С такой же целью в XV веке английские купцы возили шерсть на продажу во Фландрию (сейчас это земли Бельгии, Нидерландов и Франции), так как торговля в Англии из-за множества налогов и ограничений была для них крайне невыгодной.

В США уже с XVIII века торговцы вели «бизнес» через страны Латинской Америки – в обход введенного Англией импортного налога.

Первые «классические» офшорные зоны (более приближенные к современным) появились в 30-х годах XX века в Панаме, Люксембурге и на Нидерландских Антильских Островах.

Появлению и развитию оффшоров способствовали не только жесткие режимы высоконалоговых юрисдикций и желание торговцев получить более крупные барыши. Существенную роль в этом процессе сыграло также совершенствование мировых финансовых рынков и средств электрической и электронной связи, либерализация налогового, валютного и финансового законодательства, сделавшие возможными перемещение больших объемов капитала и информации между странами.

После Второй мировой войны начался новый виток истории оффшоров. Получив независимость, многие малые и малоразвитые государства потребовали для своего развития увеличения инвестиций в экономику. Привлекать финансы бывшие колонии начали путем создания льготных условий для бизнеса – отмены налогов и отчетности. Примерно в этот же период впервые появился и сам термин «оффшор» — так стали называть финансовую организацию, которая «ушла» от государственного контроля благодаря смене места регистрации (а заодно — и экономико-налогового климата).

Прототипом налоговой гавани в ее нынешнем понимании стала Швейцария. Для привлечения иностранных инвесторов в стране были разработаны институты банковской тайны, созданы центры обмена валюты. Позднее и некоторые другие государства, за неимением природных средств для развития, стали экспериментировать с законодательством, регулирующим бизнес-деятельность, постепенно превращая оффшорную деятельность в основу своего финансового благополучия.

 

Оффшоры в немилости: реалии сегодняшней ситуации

К 90-м годам мировые державы «опомнились» и, завидев в лице расплодившихся повсюду оффшоров угрозу своему процветанию, начали борьбу с ними. Через международные и межправительственные организации стали продвигаться теоретические разработки об экономической и социальной сути (а скорее – «опасности») оффшоров, а также посыпались практические предложения о методах устранения «вредоносной» налоговой конкуренции и «необоснованно привилегированных» налоговых режимов.

Стартовавшее в это время организованное давление на оффшорные юрисдикции осуществлялось сразу по нескольким направлениям, определенным ОЭСР как ключевые факторы для выявления налоговых гаваней, и касалось государств, в которых: отсутствовали налоги либо существовали только номинальные налоги для бизнеса, не существовало эффективного обмена информацией, деятельность компаний не была прозрачной,отсутствовали какие-либо вообще требования о реальности деятельности компаний.

Свои «40 рекомендаций» по борьбе с отмыванием денег, в последствии несколько раз пересмотренных, представила и FATF (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег), дополняя их впоследствии обновляющимися редакциями так называемых «черных списков» (перечней юрисдикций, упорно продолжающих реализовывать бизнес-стратегии, идущие вразрез с идеалами, провозглашенными ОЭСР и FATF).

Однако ни у правительств мировых стран-лидеров, ни у рабочих органов международных организаций попросту не хватало человеческих ресурсов для того, чтобы проанализировать и отследить огромное количество сделок, осуществляемых ежедневно через сеть оффшоров. Поэтому и сам оффшорный бизнес в результате подобных «гонений» не исчез, а лишь трансформировался и усложнился, перейдя в новое для себя качество. «Умерли» только откровенно примитивные схемы, и там, где раньше вполне достаточно было одной компании, теперь регистрировались сразу несколько. Усложнились методы и способы осуществления операций.

Более того, эволюция оффшорного мира, «запущенная» распространившейся борьбой с «отмыванием средств», породила новые явления в сфере оптимизации налогообложения. На свет появились и стали приобретать все большую популярность мидшоры – страны, предлагающие условия для ведения бизнеса, схожие с оффшорными, но по уровню репутации (а также экономического развития, гибкости налоговой системы, инфраструктуры, количеству налоговых соглашений об избежании двойного налогообложения) приближающиеся или равные «авторитетным» оншорным юрисдикциям (наиболее популярные среди мидшоров – Гонконг, Сингапур, Мальта, Кипр, Люксембург).

 

Запись опубликована в рубрике Оффшоры в эпоху контроля с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий